Партнёры:

Книга Романа Третьякова

Книга Романа Третьякова " Любовь за Деньги. Пипец роману с Бузовой " - это раскрытие правды для тех, кто смотрит проект Дом 2. Многие до сегодняшнего дня не знают почему на самом деле одна из самых красивых пар проекта Ольга Бузова и Роман Третьяков. Книга Романа Третьякова рассказывает именно об этом и о том, что стало причиной того, что он покинул проект. Роман говорит, что он не уходил по собственной воле, а его просто "проводили за ворота". Третьяков покинул проект из-за скандального видео, выложенного им в интернет, которое было связано с президентскими выборами. Что именно послужило причиной? Об этом Вы прочитать ниже в самой книге....

Нам выставили Романа злодеем, который подло поступил с Ольгой Бузовой и бросил её. Читайте книгу и Вы поймёте, что это всё ложь и пиар. Книга Романа Третьякова написана очень откровенно, это чувствуется во время чтения. Роман говорит, что на тот момент, Дом 2 для него стал домом, почти родным.....и о том, что Оля даже не расплакалась когда его выгоняли.....

Ещё Роман пишет о том, какая зарплата участников Дом 2...

Большинство, кто читал книгу Романа Третьякова, остались довольны, а некоторые открыли для себя новую правду о проекте.....

 

Книга Романа Третьякова читать :


Здравствуйте. Меня зовут Рома. Мне двадцать семь лет. Я — гражданин Российской Федерации. Родился в отпуске. Как так получилось? Мама сказала папе, что ни за что не будет рожать меня в этой дыре! (Дыра — это военный городок Арамиль недалеко от Екатеринбурга.) Поэтому папа был вынужден отправить маму рожать в ее родной Армавир. Ненамного лучше Арамиля, у них даже названия, если заметили, похожи, но мама оттуда родом, и поэтому ей была приятнее рожать именно там. Хотя как может быть приятно рожать!.. Сразу после родов папа забрал маму обратно уже со мной. Поэтому я всегда говорю, что родился в отпуске.
Рос я в военных гарнизонах, по которым нас с мамой таскал отец, гоняясь за звездами. Звезды ему крепили на погоны. Удивительно, но он был так им рад, что всякий раз был готов отправиться служить в забытое людьми и Богом место только ради того, чтобы на его погоны прилипла еще одна звезда. Так за десять лет я поменял пять школ.
Военные гарнизоны, спрятанные в тундрах, навсегда отбили у меня желание быть военным, а особенно летчиком. После окончания школы я понял, чего хочу: я мечтал попасть в телевизор. Я даже поступил в Таганрогский радиотехнический университет только потому, что в названии этого вуза было слово «радио». Тогда мне казалось, что от радио недалеко и до телевидения. Учился я не очень хорошо, но у меня есть оправдание: для достижения моей цели прилежной учебы было недостаточно. Мне казалось, что попасть в телевизор из провинции можно только через программу «КВН». Поэтому я собрал свою команду и начал играть. Все студенческие годы я усердно играл в КВН, только для того, чтобы попасть в эфир центрального телеканала. В 2002 году моя мечта почти осуществилась: я играл на сцене, а слева от меня за тумбой стоял Александр Васильевич Масля-ков... Но этого оказалось недостаточно. И как только я услышал объявление про кастинг в реалити-шоу «Д2» я, не мешкая, туда отправился. Мне было не важно, что придется делать — главное, что это будут показывать по телевизору.
Первый в жизни мой кастинг состоялся в Таганроге в ДК им. Ленина! Что там предполагалось делать, я не знал, но был готов на все. Пока ждал у двери своей очереди, от волнения сильно разыгрался аппетит. Из кабинета вышли две симпатичные девушки: настала моя очередь. Я смело дернул ручку на себя и оказался в просторной хорошо освещенной комнате. Передо мной за столом сидели незнакомые люди и что-то жевали. Первое, о чем я их спросил: «А у вас есть еще что-нибудь поесть?» Дальше почему-то общение складывалось не так напряженно, как я себе до этого представлял: мы съели по несколько бутербродов с вареной колбасой и сыром, выпили чаю, нашли общих друзей. Я рассказал, что работаю на радио, играю в КВН, рассказал про то, что у меня странные отношения с девушкой (мы уже полгода не вместе, но продолжаем время от времени тхаться). Все это давалось мне легко, а между тем я с опаской ждал того момента, когда меня заставят что-то спеть, станцевать или, что еще хуже, прочитать стихи. Но ничего этого не происходило, я продолжал жевать их бутерброды с колбасой и сыром, травить байки и пить чай. Впрочем, оператор предложил все-таки что-то снять. Я, стараясь не выдавать трепета, встал перед камерой и приготовился к самому страшному. Мне дали в руки мою же анкету и попросили прочесть в кадре ее номер и свои контакты. Я так и сделал: «Мой номер анкеты 77. Меня зовут Рома. Номер телефона 89283657700. Все».
Так прошел мой первый кастинг, кардинально изменивший всю мою жизнь.
Сейчас я герой популярного реалити-шоу «Д2». Слово «герой», которым я себя назвал, не имеет никакого отношения к подвигам, сражениям, мужеству и отваге. Меня легко можно назвать иначе — персонаж или, как принято в реалити-шоу,— хомяк. Хомяк очень подходящее слово для отображения моего образа жизни. Я сплю до 14:00, потом встаю, завтракаю. После условного сигнала по громкоговорителям «Все на стройку» надеваю синий комбинезон и вместе с другими такими же хомяками весело выхожу на улицу. Конечно, призыв «Все на стройку» — условность. На стройке ровным счетом ничего мы не делаем, за нас задания прораба выполняют другие люди. Наша же задача — создавать видимость работы в кадре и обсуждать отношения других героев. Обсуждать-обсуждать-обсуждать — вот, пожалуй, единственная наша деятельность, которую можно назвать работой. Для того чтобы меня показывали по телевизору, а именно за этим я сюда пришел, мне надо что-то обсуждать. Чем больше я это делаю — тем больше меня показывают зрителю, чем больше меня показывают зрителю — тем больше я становлюсь популярным. Жаль, что остальные герои шоу это тоже понимают и делают то же самое. Поэтому, чтобы выделяться на их фоне, мне приходится обсуждать как-то интереснее, чем остальные. Бывают случаи, когда лишь высказанного мнения недостаточно, и тогда, чтобы привлечь к себе внимание камер, в ход идут иные выразительные средства. В общем, это все, чем я тут занимаюсь.
У каждого реалити-шоу есть цель. Наша состоит в том, чтобы строить любовь. Эту цель я выполнил. Три года назад, по определенным причинам, с проекта ушла девушка, с которой я планировал строить любовь. Пришлось искать новую, потому что по правилам реалити-шоу главный приз — жилплощадь в Подмосковье может выиграть только пара хомяков. Поиск оказался недолгим. Я начал ухаживать за самой интересной, на мой взгляд, девушкой — Ольгой Бузовой. Ухаживания достигли цели, и с тех пор мы вместе. Нас называют Рома и Оля.
Наши отношения так понравились зрителю, что долгое время мы были самыми популярными героями шоу. Судя по зрительскому голосованию, до сих пор таковыми и остаемся. Руководство телепередачи решило увековечить нашу популярность и сделало восковые фигуры нашей пары. Их можно посмотреть в «Музее восковых фигур» Москвы. Чуть позже наши лица стали появляться на других телеканалах, в глянцевых изданиях, на рекламных билбордах, их начали тиражировать на постерах, футболках, бейсболках, обертках жевательных резинок, газировке, мороженом, семечках, детских дневниках и тетрадках. Я решил использовать себе во благо свалившуюся на нас популярность и убедил Олю в необходимости выпуска книги о наших отношениях. Написание самой первой книги в моей жизни заняло чуть более трех месяцев. «Роман с Бузовой. История самой красивой любви» — так мы решили ее назвать. Книга, благодаря активной рекламной поддержке телеканала, стала бестселлером. Был продан огромный тираж, и мы, естественно, задумали вторую. На этот раз книга называлась «Роман с Бузовой. Любовь on-line». Дела шли в гору, росла популярность телепередачи «Д2», а вместе с ней и наша.
Не проходило и дня, чтобы нас не узнавали на улицах. Люди просили автографы, фотографировали, желали счастья, любви и добра. Не скрою, это очень приятно. Мы начали ощущать себя всеобщими любимчиками, членами всех семей страны. У нас спрашивали мнение на разный счет, брали интервью, пытались привлечь внимание, заинтересовать. Мне казалось, что весь мир смотрит нашу телепередачу, о нас знают все люди планеты. Где бы мы ни появлялись, объективы телекамер и фотоаппаратов разворачивались в нашу сторону, к нам спешили толпы журналистов, папарацци, зеваки. Мы чувствовали себя звездами. И все это лишь потому, что каждый день мы показывали людям, как строим любовь.
Оказывается, популярность такая же вещь, как деньги: сколько бы ее ни было, все равно мало. Мне уже стало недостаточно книжной аудитории, я отважился найти поклонников среди желчных пользователей Сети. Наши фанаты сами зарегистрировали домен, сделали сайт, я только оплатил хостинг. Теперь мы с Олей вели блоги у себя на сайте, выкладывали фотографии, устраивали чаты, смеялись над карикатурами героев, заранее рассказывали зрителям, чего им ждать от нас в телеэфире. Сайт моментально набрал обороты и неожиданно вошел в десятку самых посещаемых о телевидении.
Мы начали дружно записывать песни и петь. Даже несмотря на то что наши песни были полным дерьмом, люди тысячами приходили на концерты. Мы побывали почти во всех крупных городах нашей страны, и везде нас ждали зрители. Их волновали не песни, а мы, сопри¬косновение со сказкой, имя которой — любовь.
Наши лица стали столь узнаваемыми, что продюсеры решили сделать ток-шоу, которое бы вели мы вместе с Ольгой. И это несмотря на то, что ее речь оставляла желать лучшего, как и острота мышления. Я пытался донести свои переживания до продюсера, но он мне сказал интересную фразу: «Там, где глупость божественна, ум — бессилен». Я так понял, что ему было наплевать на то, что она зачастую говорит только глупости. В итоге они оказались правы. Шоу было не менее популярно, чем все то, что мы делали до этого.
Я — телеведущий! Наконец-то осуществилась моя мечта! Это волшебное ощущение! Я был на вершине упоения самим собой, мне кажется, что я совершил невозможное: выбрался из деревни и стал суперзвездой! Это просто великолепно!
У меня все было расписано на месяцы вперед! Я счастлив!

 

 

 

24 августа Истинная причина моего ухода

 

Сегодня 1202-й день моего пребывания на шоу. Он прошел как обычно, без особых переживаний. Я собирался было уже идти на беговую дорожку, как из динамика донесся грубый женский голос и 
приказным тоном обозначил, что мне делать: «Рома, спустись к железному мосту». Я выглянул из окна, посмотрел на мост, там никого не было. Голос снова настойчиво повторил: «Рома, спускайся вниз, тебя там ждут».
Да никого там нет! — вступил я в переговоры с динамиком.
Спускайся!
К чему такая настойчивость?
— Рома, спускайся, это в твоих же интересах.
Пришлось повиноваться.
Я спустился к мосту, ко мне подошел администратор.
Привет, Дэн.
Привет.— Денис*азал мне направление. И мы вместе зашагали подальше от съемочного периметра.
Куда мы идем?
В беседку.
В какую еще беседку?
Которая у реки.
Зачем?
Не знаю, там Германовский тебя ждет, наверное, хочет поговорить.
Дом погружался в ночь. Над поляной уже зажгли освещение, я шел вдоль деревянного забора, очерчивающего границы съемочного периметра, смотрел на башенки, подсвеченные неоновыми трубками, и думал о том, что это ужасно неуютное место стало мне родным. Мне понадобилось три с половиной года, чтобы раздражение сменить на любовь.
Было спокойно и тихо, теплый вечерний воздух колыхал листья деревьев, растущих вдоль реки, журчала вода, шелестела трава. Я твердо ступал кроссовками по грунту, отчетливо слыша каждый свой шаг. Беседка черным контуром вырисовывалась на фоне красного неба. В ней сидели двое, фигуры были едва видны, один в бейсболке — видимо, продюсер (он их любит), второй — ко мне спиной. Подойдя ближе, я разглядел в силуэтах действительно продюсера и шеф-редактора. Их лица были предельно сосредоточенны и не выражали радости от встречи.
Странно. Зачем я понадобился продюсеру? Сегодня четверг — голосование. Может, у него есть какие-нибудь пожелания? Обычно он указывает, против кого голосовать, лишь в сложных ситуациях, когда на кону знаковый герой. Сегодня вроде все просто — мы сливаем новичка. Наверное, причина в другом.
Здравствуйте,— начал я.— Что, мы теперь переговоры проводим тут?
Да, ты прав, переговоры,— подхватил Германов-ский.—Разговор будет непростой. Ром, отключи петлю. Не хочу, чтобы кто-то знал о том, что мы сейчас будем обсуждать.
Хорошо.— Я снял с пояса передатчик и выключил его.
Как с Олей?
Да все в порядке.
Хорошо. Ты помнишь, мы в начале лета говорили с тобой про тот злосчастный ролик в Интернете, где ты куришь траву? — Николай трясущимися руками достал из пачки сигарету и закурил ее. У него всегда немного трясутся руки.
-Да.
— Так вот, за последние три дня скандал зашел
слишком далеко. Ролик посмотрели большие дяди, кото¬
рые владеют крупнейшим в России медиахолдингом, в
этот холдинг входим и мы. Так вот, эти дяди потребова¬
ли на всю страну показать ролик, где ты куришь, пу¬
блично осудить и отправить с позором за ворота. Но нас
связывает слишком многое, мы проработали вместе три
с половиной года и не можем с тобой так поступить. Це¬
лый день мы с Сашей висели на трубках и в буквальном
смыслеились за тебя и за твою судьбу. Несколько ми¬
нут назад все решилось. Ром, ты должен сегодня уйти...
Повисла пауза. Произошло что-то едва заметное для окружающих, но глобальное для меня. Мир на миг стал резиновым, растянулся и замер. Я почему-то подумал о том, что завтра должен был ехать на фотосессию, послезавтра — на гастроли, и, видимо, уже не поеду... как резко все изменилось. Еще десять минут назад я полагал, что жить мне тут, на «Д2», еще очень долго, еще долго мне придется терпеть противную музыку по утрам, режущий свет в комнатах, неприятных участников, оскорбления от глупых оппонентов, идиотские конкурсы, бессмысленные разговоры. Еще секунду назад все это считалось мной необходимым условием для пребывания здесь, я четко знал, что со мной произойдет через день, через неделю, через месяц и даже через год, а сейчас я даже не представляю, что будет завтра. Мне стало страшно.
Я всегда с раздражением слушал, как Виктория или Степан говорили о том, что «Д2» для них дом родной, а сейчас вдруг четко осознал, что этот телепроект для меня даже больше, чем дом. Это место где я живу, тут моя любимая девушка, с этим местом связаны мои планы на будущее, тут люди, с которыми я прожил и проработал три с половиной года, и, как бы я ни «любил» некоторых из них, других у меня нет. Но самое страшное, что «Д2» для меня — единственный источник доходов. Я получаю зарплату участника шоу, я работаю журналистом и фотографом в журнале «Д2», я пишу книги о «Д2», я езжу на гастроли, где поют участники шоу, я продаю книги и постеры на концертах, я сделал сайт, в котором выкладываю события за шесть дней до показа, и у меня есть еще очень много интересных задумок, но все они связаны с шоу! Я не заметил, как стал заложником ситуации, не заметил, что мое «Я» давно уже не мое.
Мой мир, который я строил три года, рухнул в один момент.
Все эти мысли промелькнули в голове в какую-то долю секунды, а речевой аппарат выдал единственное слово, которое очень емко охарактеризовало мое состояние:
Б...дь!
Естественно,— продолжал продюсер,— тебя никто не будет публично осуждать. Ты назовешь ту причину, которая тебе близка, и сегодня уйдешь.
Навсегда?
Не знаю. Думаю, что надолго... Скорее всего, до конца президентских выборов.
А когда у нас заканчиваются выборы? В марте?
В апреле.
Ого!.. Это... раз, два, три... — восемь месяцев!
Ничего с этим не поделаешь. Начинается большая игра за власть, сначала выборы в Госдуму, а потом президентские. Придет в голову какому-нибудь кандидату на сладкое кресло идея создать в глазах электората себе имидж борца за нравственность, и далеко ходить не надо — «Д2». «Посмотрите,— будет вещать этот оратор с трибуны,— „Д2"! Чему учит нас эта передача? Как строить любовь? Хорошо, давайте возьмем самую старую пару проекта и ее представителя Романа Третьякова. В кадре — хороший парень, спортсмен, борец за справедливость, имеет самую крепкую любовь на проекте, борется с наркотиками, матом, курением, о чем свидетельствуют его же заявления показанные каналом, ТТТ. Но стоит зайти в Сеть, как правда всплывает во всей красе! И что мы там видим? Вот, посмотрите — Роман курит траву! Значит, не все так красиво, как нам показывают. Но это еще мягко говоря, а если честно — нас обманывают. В периметре они борются с наркотиками, а за пределами сами употреяют эту дрянь! И это далеко не самый страшный пример,— будет орать самодостаточный гражданин, забрызгивая всех слюной.— Посмотрите, чему учит этот проект наших детей?! Ругаться, материться, драться! Что они показывают? Как девушка решилась на аборт! И это в год семьи! А что там сейчас?! Лесбиянки, гомосексуалисты, транссексуалы! Я еще раз спрошу, чему учит вас этот телепроект?!» И так далее. Большой дядя соберет всю протестную аудиторию «Д2», и в лучшем случае нас закроют. Это никому не надо, ни мне, ни вот Саше. Мы не хотим, чтобы наш бизнес разрушили, и вынуждены избавляться от всех участников, которые могут спровоцировать подобные ситуации. Так что, Роман, ты сегодня нас покидаешь. 
Николай Алексеевич, я же говорил, что по этому ролику мало что можно сказать. Я делаю затяжку, и все! Откуда кто знает, что там в трубке? У нас экраны начали пахнуть?
Поверь, в том, что именно ты куришь, траву или табак, уже никто не будет разбираться. Народу скажут, что ты куришь траву, и он в это свято поверит, потому как люди хотят это видеть. Лучше сейчас потерять малое, чем потом все! Мы не хотим, чтобы наш бизнес накрыли. Понимаешь? Тут крутятся слишком большие бабки, и никто из нас, да и из них,— он многозначительно показал рукой наверх,— не хочет их терять. За дело взялись слишком большие дяди, для которых все мы так... мелочь. И твоя судьба в их глазах ничего не стоит. Но мы все-таки добились того, чтобы весной вернуть тебя, и поверь, нам это далось нелегко.
Я до сих пор в это не могу поверить! — тихо прокомментировал я.
Ты видишь, мы избавились почти от всех таких людей: Май, Чуев, Рассел...
Так тупо... меня за наркотики. Бред просто. Кому скажешь — не поверят.
Ничего с этим не поделаешь. Мне сегодня сказали правильную вещь: все президенты давали в рот своей секретарше, но только Клинтон попался на этом. Так вот и с тобой. Есть многие, кто этим злоупотреяют, но видео — только с тобой. И вышло в Интернет оно в самый неподходящий для всех нас момент.
Я вспомнил про деньги. Год назад мы подписали контракт, по которому должны получать по 5 тысяч долларов ежемесячно. Но на руки нам выдавали лишь по 30 тысяч рублей. Остальные руководство откладывало на депозит, обналичить который можно только после ухода с проекта.
— А что с теми деньгами, которые у нас накопились
на депозите?
Все нормально. Как и было обещано, 10 сентября с вами рассчитаются. Только одна маленькая формальность... Оля должна остаться на проекте.
То есть как?
Так. В случае, если она решит уйти и вы сегодня уйдете вдвоем, вы теряете все накопленные деньги.
Вы знаете, что для Оли это может стать делом принципа и я не смогу, да и не стану на нее влиять.
Я не думаю, что с ней будет сложно. Скоро начнется «Утро на ТНТ», где она будет вести свою рубрику про красоту. Не думаю, что Оля захочет ее потерять.
Если рассматривать мой уход с проекта навсегда, то, естественно, она уйдет, но если верить сказанным вами словам про то, что я вынужден уйти на определенный срок, то это меняет дело. К примеру, я могу сказать сегодня на Лобном, что ухожу по семейным обстоятельствам. Мол, надо решить сложности, возникшие дома. В этом случае не думаю, что она будет против.
Думаю, ты вправе говорить то, что посчитаешь нужным. Давай позовем Олю.
Давайте.
Я позову,— сказал Саша, до этого момента сидевший молча. Он быстро набрал на кнопках мобильного телефонный номер: — Тань, позови, пожалуйста, к нам Бузову.
Через несколько секунд по громкой связи тот же командный женский голос объявил: «Оля, выйди к железному мосту».
Заботливые администраторы в пять минут привели Олю. Она была так же весела и беззаботна, как и полчаса назад. Германовский повторил в той же последовательности свою речь: сначала выключи петлю, потом тираду про депутата, про ролик, про больших дядей, про надвигающиеся выборы. Подготовив ее морально, он зафиналил: Мы с Сашей сделали все, что было в наших силах, но Рома должен сегодня уйти.
Как?! — Оля реагировала вполне адекватно, не бросилась в слезы и причитания.— А нельзя это как-то отложить? Перенести? — Я ожидал слез с первых секунд и очень этого боялся, а тут вполне взвешенная безэмоциональная речь. Она меня сильно удивила. Мне даже сложно было определить, волнуется ли она в этот момент или нет.— Хорошо, тогда мы уходим с ним вместе,— опять же совершенно спокойно сказала она.
А вот это исключено.— возразил Германовский.— В случае, если вы уходите вместе, вы потеряете все накопленные деньги на депозите, да и не забывай про твое утреннее шоу, им тоже придется пожертвовать.
Николай Алексеевич, а нельзя на месяц, на два...— Он отрицательно качал головой.— Но восемь месяцев — это же очень много! Это почти год!
Да, и с этим ничего не поделаешь. Ты можешь сказать, что как пара вы остаетесь. В конце концов, Рома полгода сидел и ждал тебя на проекте. Наверное, просто наступила твоя очередь. Да, и еще... Я обязательно расскажу об этом ребятам. Не всем. Старичкам: Насте, Сэму, Солнцу, Степе, Виктории. Это не будет обсуждаться в кадре, но знать будут все. Уроком будет.
Но так глупо!.. Рома уходит за наркотики... уж кто-кто, но не он! У нас есть люди, которые в этом плане вообще от рук отбились,— сопротивлялась Оля.
Да мы обо всем прекрасно знаем, будем принимать меры, но повторяю, что компромата на них нет, а на Рому есть.
Но как же я? Меня начнут травить по поводу того, что я не ушла за Ромой! Мы сами не раз осуждали тех, кто не уходит за своим избранником, а теперь я останусь! Что люди подумают?!
Оля, не переживай: люди подумают то, что мы им скажем. Тебя не будут травить, я помогу.— После этих слов продюсера рвение Оли уйди за мной заметно поубавилось. Я ощутил одновременно облегчение и обиду. Облегчение от того, что за периметром выжить мне одному будет легче. Обиду — что она так легко поддалась на уговоры. Возникло дурацкое ощущение, что фразу «Я ухожу за Ромой» она выдавила из себя, внутренне того не желая.
Твою мать! Еще полчаса назад наши отношения мне казались единственным, что останется незыблемым в этой ситуации, и вот теперь я даже в них сомневаюсь. Как быстро все рушится!
Ну ты как, не против, что я останусь? — повернувшись ко мне с увлажнившимися глазами, спросила Оля.
Ладно,— я повернулся в сторону Германовского, оставив Бузову без ответа,— хорошо. Николай Алексеевич, но вы же понимаете, что я начну зарабатывать деньги... на своей узнаваемости...
У канала могут возникнуть вопросы.
Это не меняет дела. Мне же надо как-то жить.
Думаю, что после Нового года мы решим вопрос о твоем возвращении либо о зарплате. Я поговорю с каналом, посмотрим, что они скажут на этот счет.
Ну что ж, раз мы все обсудили, думаю, пора идти упаковывать вещи,— подытожил я.
Николай Алексеевич, а можно Рома хотя бы до завтра останется? — Умоляла Оля.
Как?
Ну он выйдет за ворота, а потом с него просто снимут микрофон... мы тихонько в комнате посидим... последний вечер все-таки...— Оля не выдержала, голос дрогнул, и слезы брызнули из глаз.
Ну, конечно, можно.
Мы разошлись. Они направились в аппаратную, а мы — в дом.
На Лобном месте все произошло обыденно. Все единогласно проголосовали против какого-то Малхаза. Бородина предоставила слово мне. Я сказал то, о чем договорились с продюсером. Никто из ребят не огорчился, хотя, если честно, мне этого очень хотелось. Скорее всего, никто не поверил в действительность происходящего, может быть, отчасти, потому, что не верили в реальность моего ухода, а может быть, потому, что Оля, пока я говорил, скромно улыбалась.
Меня спокойно, без истерик и причитаний довели до ворот и традиционно крикнули вслед: «Мы счастливы».

 

 

 

 



25 августа Первый день «за периметром»


Утром я проснулся еще на проекте, но мысли мои были уже далеко. Я как будто в последний раз окинул взглядом комнату. Все было такое родное и уже чужое. Вот эти неуютные темно-зеленые стены, на которых каждый сантиметр увешан Олиными фотографиями, пол, покрытый линолеумом, порванным в тех местах, где я двигал шкаф. Полка, два стеллажа для книг, которые сам делал для нашего домика. Книги, накопившиеся за три с половиной года, мое кресло, в котором я люблю читать, укрывшись пледом, кровать под скошенным потолком, в которой так редко был секс. Окно, за которым хорошая погода...
Я спустился вниз, зашел на кухню. На столе были разбросаны обертки от печенья, крошки, грязный нож, полпалки вареной колбасы, засохшей на срезе, очистки от картошки и лука. Из холодильника воняло как из помойного ведра. По всей вероятности, кто-то забыл там лук, и тот, пролежав, наверное, месяц, протух. Кухня на «Д2» — это катастрофа, длящаяся три с половиной года! Бороться с этим бесполезно. Тут никто не убирает. Меня всегда это бесило.
Брезгливо взяв тарелку из стопки грязной посуды, стоящей в раковине, я отмыл ее от жира, засыпал туда кашу быстрого приготовления и залил кипятком. Расчистил на столе ровно столько места, сколько мне было необходимо для завтрака. Съел быстро кашу. Тарелку мыть не стал. Она вполне гармонично вписалась в натюрморт на столе.
Наше прощание не было долгим. Оля довела меня до машины, причитая по дороге. Мы обнялись, пожелали друг другу силы, ума и терпения, сказали, что любим, и я поехал. Она помахала рукой, стоя на фоне подвесного моста, по которому я вчера вернулся с встречи с продюсером и шеф-редактором.
На Казанском вокзале в поезде номер четыре, в восемь сорок восемь, точно по расписанию, началась моя жизнь «за периметром».

 

 

 

26 августа Скандал дома


Родители встретили меня в Армавире на вокзале. Такие милые, маленькие, любящие! Приятно...
Добрались до дома быстро. Мама на скорую руку делала завтрак.
Ты в этот раз надолго?
Не знаю.
Как это не знаю? Тебе когда надо быть снова на проекте?
Не знаю...
То есть как не знаю?
Мам... я ушел...
Откуда ушел?
С проекта.
Как это?!
Ушел с проекта?! — подключился папа. -Да!
Что случилось?
Насовсем ушел?!
Вопросы родителей посыпались как горох.
Не знаю,— с натянутой улыбкой отвечал я, думая, как правильнее все подать.
И как все произошло?
Так ты больше туда не вернешься?
А что дальше?
Давайте не так быстро. Можно все по порядку? Отлично! Позавчера меня вызвали на разговор с продюсером. Я пришел, и ребята мне популярно объяснили, что в Интернете плавает ролик, где я курю.
Ты куришь?!
Да нет же! Канал и продакшен посчитали, что зритель может подумать, что я курю там марихуану.
—Марихуану?! -Да.
А что ты там куришь на самом деле?
Мам, я там курю трубку.
Точно?!
Точно.
А в трубке что?
Табак.
Точно?!
Да точно! — Руки почему-то взмокли, глаза забегали. Последний раз я чувствовал себя так, когда в пятом классе мама мне наказала смотреть за братом. Я заигрался в футбол, а он залез в помойку и объелся каких-то таблеток. Брата отвезли в реанимацию, а мне дома устроили выволочку. Сейчас я чувствовал себя приблизительно так же.— Короче, мам, мне сказали, что в преддверии президентских и парламентских выборов каналу не нужны сложности, которые могут возникнуть в связи с этим роликом, и меня отправили в отпуск на восемь месяцев, т— На сколько?!
На восемь.
Ого! А на Лобном это обсуждали?
Нет.
А ребята что?
Ребятам Германовский скажет все, чтобы знали и боялись. А мне он пообещал, что в эфире это обсуждаться не будет.
Странно, непохоже на «Д2»,— вышел из комы папа и подключился к беседе.— Они же любят все дерьмо на вилы поднять. А может быть, ты нам что-то недоговариваешь?
Все я договариваю. Им, видимо, действительно не нужен такой скандал.
Ну ты, Роман, даешь! Ну учудил!
Пап, ну что ты начинаешь!
Да что я начинаю! А начинаю потому, что нет дыма без огня! Раз поперли тебя, значит, за дело!
Вопрос, за какое! — вставила мать.
Это тоже правда. За косячок не поперли бы! А может быть, ты действительно подсел?! И не на травку, а на что-то посерьезнее?!
Да что ты такое говоришь! — начал заводиться я от их чрезмерной подозрительности.— Может быть, тебе вены показать? На вот, смотри!
Давай! Буду смотреть!
Да вы что, сдурели, что ли?! Я с роду сигареты не выкурил, а тут из-за косячка такое начинается!
Вот так с косячка все и начинается!
Так, хватит! Я говорю вам серьезно: не курю и не ширяюсь! Еще слова какие-то нужны?
А что это тебя тогда из «Дома» поперли? — перешла на крик мать.
Я же объяснил, у них там выборы и каналу этот видео ролик может сильно помешать!
Да что ты мне тут горбатого к стенке лепишь! Каналу может помешать!..— завелся папа.
Так, знаете что?! Орать хватит! Мне поддержка ваша в этот момент нужна, а не нравоучения. Я уже достаточно взрослый и сам отвечаю за свою жизнь! У тебя на работе Интернет есть?
А что?
Да ничего! Сегодня на работу пойдешь и посмотришь сам этот ролик, если мне не веришь.
Вот и посмотрю!
Вот и посмотри.
Отец пошел к себе в комнату и начал быстро собираться на работу. Мама молча убирала со стола.
Ты иди в душ и ложись, отсыпайся после дороги, герой. Разошелся тут! — уже спокойно сказала она.
Да что-то уже и не хочется.
Иди-иди, всю ночь небось в поезде ворочался.
Ну, вообще, правда плохо спал.
Я же знаю! Иди отдохни немного. Отец уже на работу опоздал с вашими рассуждениями, не отвлекай его. Вечером поговорите.
Ну, тогда все. Пошел я.
Иди-иди.
Я пошел в свою комнату и заснул. До самого вечера я никуда не выходил из комнаты. Сидел и копался в Интернете.

 

 

 

 

28 августа Уход по сценарию



Папа вчера целый день копался в Сети, но ролик так и не нашел. Мои попытки снова его посмотреть тоже не увенчались успехом. Поисковик выдавал огромное число ссылок, но ни по одной из них видео не было. Думаю, что это люди из холдинга быстро замели следы! Вот как интересно получается: сами раздули эту историю, выперли меня и тут же все за собой почистили.
Вечером мы собрались за столом ужинать и обсуждали истинные причины моего ухода.
А может быть, не из-за видеоролика? Может быть, это из-за квартиры? — предположил я.
Из-за какой квартиры? — не понял отец.
Смотри, незадолго до ухода нам всем объявили о планах на будущее. Замысел таков: к 5 ноября стариков переселят с поляны в город, а потом начнется розыгрыш московской квартиры, и 14 февраля, в День святого Валентина, кто-то из пар получит московскую квартиру.
Я что-то об этом ничего не знаю.
Ничего удивительного. Вам еще показать не успели. Так вот что я по этому поводу думаю.
Ну?
Надо на все смотреть с точки зрения продюсера, и многое становится ясным. А его главная задача какая?
Заинтересовать народ.
Совершенно верно! Заставить всю страну сидеть перед телевизором с 21:00 до 22:00 и смотреть «Д2»! А как говорит наш любимый продюсер: самая сильная мотивация телесмотрения — это несправедливость по отношению к любимым персонажам. Вот тут-то все и сходится. Итак, убираем Романа с проекта. Оля останется без поддержки. Друзей у нее в периметре нет, а врагов — полным-полно. Натравить Меньшикова, Калганова на Бузову не составит труда, да они и сами с удовольствием нападут на беззащитное мяско. Все бабушки будут по вечерам собираться на лавочке после очередной серии и перетирать: как же это нашу любимую Оленьку снова обидели. А потом еще и переселение в город! О! Вот это вообще гениальный ход. Скажем всем старичкам, что они теперь заслужили московские квартиры, и с 1 ноября будет глобальное переселение. Мечты сбываются! У каждого теперь по собственной квартире! Здорово! Потрясающе! Вы так этого хотели, и вот наконец-то все это случится! И в тот самый момент, когда она поверит в это и больше всего на свете захочет переселиться в эти новые съёмочные декорации, ее право на эти декорации оспорят! Могут, конечно, даже не вселить!
А зачем все это нужно?!
Как это зачем?! Ты хоть представляешь, как плотно народ подсядет на развитие этой истории? Скорее всего, даже именно так и будет. Ее не вселят! Народ будет негодовать! Будут плевать в телевизор, протирать и снова смотреть! Как это с нашей Бузовой снова несправедливо поступили! Зрителю ведь именно это и надо — сопереживание и косвенное участие посредством CMC.
Тут ты прав, конечно. За три года вы уже членами миллионов семьей стали, а если уж кого-то из вас любят, то как детей родных.
А если б меня не слили, я нашел бы нужные слова, защитил, направил, и все это выглядело бы как очередная провокация ведущих. Тогда бы и Бузова не так ярко реагировала, а вместе с ней и зритель был бы спокоен. А тут как остро получилось! Третьяков загадочно уходит с проекта, Оля остается одна на растерзание! Нападают даже вчерашние друзья! Какой поворот!
Представляешь возмущение телезрителей?! А народ у нас в стране сердобольный! Девушку непорочную, три года проблем не ведавшую, одну шакалам на съедение оставили! Обижают незаслуженно, так, глядишь, в квартирку московскую не вселят! Какое разочарование! Какая чудовищная несправедливость! Уж тут Оля крокодильими слезами все Лобное место зальет, а народ вместе с ней — диваны перед телевизором! Это же жуть как интересно! Народ за уши будет от экрана не- оттянуть! Вот ради этого меня и убрали!
Возможно. Решили одним выстрелом стадо зайцев убить. Ты не будешь баламутить народ в периметре, получишь свой урок, вылетев с проекта, Оля скинет корону и в очередной раз вволю поплачет, зритель получит изумительную историю, за которой интересно наблюдать, а холдинг желанные рейтинги.
Видишь сколько плюсов! А ролик, думаю, просто повод.
А выборы у нас 2 апреля... Долго тебе ждать возвращения. Не боишься, что за это время приведут Оленьке твоей какого-нибудь Стасика?
Конечно, приведут. Без этого неинтересно. Как раз для нее проверка на вшивость.
Не боишься потерять?
Нет. Не потеряю.
Не знаю, Роман, тут бы я не был на твоем месте так уверен... А может, ну его, этот проект, ушел и ушел.
В смысле?
В прямом! Ты же давно хотел уйти, так вот тебе эта возможность. Строй новую жизнь.
Да я тоже вот думаю, что вернуться будет уже сложно, особенно после восьми месяцев жизни. Посмотрим. Все может быть, надо сначала попробовать эту вашу жизнь на вкус. Может быть, она после телевизора пресной покажется.
29 августа
Из телевизора начали доноситься знакомые звуки.
Мам, давай не будем «Д2» смотреть?!
А что такое? Думаешь, ты ушел и сразу перестало быть интересным? Ишь какой деловой! Не хочешь смотреть — иди в свою комнату и смотри, что хочешь.
Мама, ужас! А говорили: «Мы только ради тебя смотрим!»
Так, не отвлекай меня. Не хочу пропустить детали. Посмотрю, кто что скажет, на Оленьку твою посмотрю. Ух ты, смотри, у них оформление новое! «Город любви»... ну надо же, как здорово!
Да, хорошо сделали.
А вот и суслешенька твоя... одна.
Надо же, правда одна. Меня нет...
Как-то уж слишком быстро они все сделали. Позавчера ты ушел, а сегодня у программы новое оформление, и тебя уже в нем нет! А как все это делается?
Что все?
Ну, вот оформление это.
Дизайнеры разрабатывают макет. Макет утверждает начальство. Потом нас пригоняют в фотостудию, снимают. Фотографии обрабатывают и вклеивают в видео.
А тебя снимали на оформление?
Нет... не снимали!
А Олю?
Олю снимали. Надо же, а я не придал этому значения, думал, меня позже снимут.
Значит, к тому моменту, когда делали новое оформление, с тобой уже все было решено.— Мама посмотрела на меня из-под очков.
Оставалось только меня в известность поставить.
Вот именно. Ну ладно, не отвлекай, дай посмотреть.
Мам, да я не в этой серии уйду. Завтра.
Ничего страшного, мне все равно надо все посмотреть.
30 августа
Сегодня показывали серию, где я ухожу из «Д2»! С ума сойти! Эпохальный момент моей жизни. Я сел перед телевизором, как обычный среднестатистический телезритель, и смотрел свой уход.
Тысячу раз представлял себе, как буду уходить. Думал, что обязательно этот момент как-то предугадаю, подстх*юсь, а получилось вот так неожиданно, скомкано и даже немного глупо.
В серии не было ничего лишнего. Я целый день визуально отсутствовал, а потом на Лобном сказал то, о чем договорились с продюсером, и вышел за ворота. Ребята крикнули мне вслед наше идиотское: «Мы счастливы».
В кадре я спокоен и уравновешен. Сейчас, когда я переживаю все заново, от волнения меня немного трясет. Мне еще страшнее, чем тогда. Вот я задумчиво остановился перед подвесным мостиком, тогда я почему-то вспомнил Мая и его слова о том, что, проходя этот мост, он пережил маленькую смерть. А я вот сейчас усиленно думаю над тем, какая жизнь непредсказуемая: еще утром я планировал свое расписание на месяц, а сейчас стою у подвесного моста и не знаю, где мне сегодня ночевать, как зарабатывать... возвращаться или нет. Не знаю. Чувствую себя как школьник, который неожиданно для себя сбежал с занятий. Когда решался, было весело и интересно, а, выйдя на улицу, понял, что идти некуда, заниматься нечем, мысль о том, что все в школе на уроках, не покидает голову, а я зачем-то один на улице.
Смотрю на себя и знаю, что именно в этот момент крутится в голове. Вот сейчас стою и думаю: возвращаться или нет? Возвращаться или нет? Наверное... не вернусь! Скорее всего, не вернусь! Подумал так и решительно шагнул. Смешной. Подвесной мост в дыму, я смело и уверенно топаю на другой берег, хотя моя твердая поступь не более чем демонстрация. Я в панике! Прав был старичок Май. Это правда похоже на маленькую смерть, и, перейдя мост, я начну, действительно, совершенно другую жизнь.
Показали красиво. Спасибо. Никаких лишних разговоров, пересудов, никакой грязи вслед. Удивительно. Единственное, создалось ощущение некой недосказанности и торопливости. Вот так был человек, три года глаза мозолил, раз-два и нет его. И внятного ничего не произнесено по этому поводу, наверное, так и надо.

 

 

 

 

1сентября Первая серия без меня



Сегодня впервые смотрел «Дом» без себя. В анонсах: «Глобальные перемены в „Д2"! Пять избранных вселятся в свои квартиры в Москве! У них наконец-то будет свободное время, чтобы заниматься любимым делом!»
Мне, как человеку, отдавшему этому телепроекту три с половиной года своей жизни, очень обидно осознавать, что я не вошел в их число. Мне горько смотреть на знакомые лица, озвучивающие свои мечты. Я знаю, что не будет у них этой эфемерной свободы, о которой они так проникновенно говорят; знаю, что квартиры эти не более чем новые съемочные декорации; знаю, что ничего особенно в образе жизни ребят не изменится, и это не больше чем очередная уловка для телезрителя, но все равно, черт побери, меня гложет обида. Я жалею о том, что сейчас не с ними, не в обойме. Я как член экипажа кораб*я, оставленный на необитаемом острове за сомнительные нарушения. Меня высадили на пару с телевизором, чтобы в любое время я видел успехи своей команды, их моменты славы, а сам оставался в одиночестве с мыслью о том, что когда-то тоже был с ними и мог бы добиться того же, а может быть, и большего.
Я почему-то думаю о собственной несостоятельности, копаюсь в себе в поиске изъянов, анализирую все, что происходило за три года, пытаясь найти непоправимую ошибку. Почему я, такой классный, оказался за бортом этого кораб*я «любви и счастья»? Не знаю! Но, судя по состоянию, ничего, кроме скуки и одиночества, меня в ближайшие восемь месяцев не ожидает.
Боже, какой бред! Да радоваться надо тому, что случилось! Что так легко отделался. Мне дали ту самую возможность, о которой я мечтал все три года! Все это время мне хотелось проверить себя и эту славу на вшивость. Мне всегда сложно было отвечать на вопрос: «Тебя кругом узнают! Ты знаменит! Доволен ли ты тем, что пришел на „Дом"?» Я всегда говорил: «Сейчас сложно ответить на этот вопрос. Вот когда выйду, тогда и скажу». Для того чтобы подвести черту и оценить эффективность своего участия в шоу, надо оценить меру востребованности, узнать, как меня оценивают другие каналы, будут ли меня приглашать участвовать в других телепередачах. Конвертировать свою узнаваемость в деньги. Деньги — это успех, его градусник. Вот мне и хотелось оценить квинтэссенцию славы реалити-шоу. Правильно ли я делаю, что сижу на проекте, отдавая ему свои годы? Может быть, я зря трачу время, а приобретенные навыки мне не пригодятся? Тогда зачем я это делаю?

 

 

 

 

 

2 сентября Состояние



У меня бывает поэтическое настроение. В последний раз такое было 8 июня 1998 года. Я так точно помню эту дату потому, что в этот день мне исполнилось 18 лет. Я сидел один в 
открытом летнем кафе Краснодара, на улице Красной за пластиковым столиком под зонтом. Никто не делил со мной этот веселый праздник. Потому что подружки готовились к сдаче экзаменов, а друзей у меня в этом городе не было. Я сидел один, грелся под теплым южным солнцем и пил пиво из баночки 0,33. Как ни странно, мне нравилось вот так одному праздновать свой поэтический возраст. Я пытался об этом размышлять, но не очень получалось. О чем бы я ни думал, мысли все равно возвращались к тому, что у меня так рано начали выпадать волосы и как же плохо быть лысым. Я думал об этом в свой восемнадцатый день рождения, потому что эта проблема была самой трепетной. Мне было очень страшно, когда я представлял себя двадцатилетнего с плешью. Тогда казалось, что жизнь сложится неудачно и виной всему лысина. Катастрофа! Допив банку пива, купленную на оставшиеся от переданных родителями деньги, я пошел домой готовиться к экзамену.
Вот и сейчас у меня такое же поэтическое настроение. Я сижу в открытом кафе города Армавира и размышляю о своем отношении к людям, попивая то же самое пиво, только уже 0,5.
Я вру людям. Каждый раз, когда ко мне подходят на улице, в кафе или на рынке с вопросом: «А почему ты ушел?» — я обманываю. Я противен себе в эти минуты, но стх сказать правду гораздо сильнее отвращения.
Мне стыдно чувствовать себя проигравшим, и поэтому я говорю им то, во что сам хочу верить: «Я скоро вернусь, у меня просто долгосрочный отпуск». А люди все лезут и лезут с этим вопросом. Кажется, будто все они собрались и посмотрели именно эту серию! Меня дчат везде: на улице, в маршрутке, на рынках, в магазинах, на пляже — кругом. Моя жизнь превратилась в череду шаблонных идиотских диалогов:
Ого! Гы-ы-ы... смотри, это же «Д2»! Это лысый... ну как его там... Роман Третьяков! Гы-ы... Эй!!! Роман, привет...
Привет.
Можно вопрос?
Давай.
А че ты ушел?
У меня отпуск.
А... по телику сказали, что у тебя че-то там с родителями.
Не переживай, все нормально.
Понятно, а че, можно с тобой это... сфотографироваться?
И так на день раз по двадцать. Конструкция вопросов может меняться в зависимости от уровня интеллекта, возраста и воспитания, но суть их всегда одинакова.
Я боюсь им говорить, что ушел навсегда, потому что это повлечет за собой следующий вопрос, на который не смогу ответить: «Почему?» Потому что мне надоело... или, может быть, потому что у меня проблемы с родителями? Это вранье! Может, сказать правду? Вот так просто взять и сказать честно: «В Интернете плавает видеоролик, где я курю, вот именно поэтому меня и попросили удалиться с проекта». Но нет, так нельзя, мне будет еще противнее. Меня поймали и выкинули, поменяли, как испорченную батарейку! Мне стыдно в этом признаться, вот я и бегу прочь от этих въедливых телезрителей, именно поэтому раздраженно реагирую на каждый их вопрос. Мне стыдно сказать правду, которая напомина¬ет о себе каждый раз, когда мне задают очередной вопрос об уходе! Что я это скажу людям, которые верили в меня и любили? Скажу, что выгнали меня, потому что в Интернете появился ролик, где я курил марихуану, а порядочному каналу ТНТ такое г*о, как я, не нужно? Так я скажу? Нет. Вот поэтому я вру.
Единственная мысль, которая спасает, что выкинули меня намеренно, а ролик послужил лишь поводом. Эта мысль мне нравится, она меня оправдывает. Как говорили большевики: «За всеми идеями всегда стоит бифштекс!»
Мне страшно возвращаться в Москву. Я теперь боюсь этого города. В одночасье эта огромная, шумная, яркая, веселая Москва стала дьявольской печью, в топку которой кидаются жизни сотен тысяч людей. Лишь единицы смогут подняться яркими огоньками к небу, все остальные превратятся в отработанный шлак. Особенно тяжело сознавать, что уже был огоньком, а потом в одночасье стал отработанным шлаком.
И только в моей голове мелькнул последний эпитет, как к окружающей действительности меня вернула вспышка фотоаппарата.
Девушка, вы что делаете! — резко и строго спросил ее я.
Я просто вас хотела сфотографировать.
Ну-ка дайте сюда фотоаппарат, посмотрю, как я там вышел.
Вот, пожалуйста.
Я нашел свое фото и удалил.
—Больше никогда не фотографируй без спроса! До¬
говорились?
-Да.
Принесите счет.
Да, конечно.
Засиделся я тут. Пора в Москву возвращаться.

 

 

 

 

9 сентября возвращение в Москву




Я вернулся в Москву в день международной книжной ярмарки. У нас с Олей сегодня презентация сразу двух книг: вторая «Роман с Бузовой. Любовь on-line» и Олина 
«Дело в шпильке».
Москва встретила меня ливнем и Антоном Потаповичем. Нелучшие знаки судьбы. Мы ехали по дороге и о чем-то беседовали. Антон — прекрасный собеседник, он может автономно бубнить, не особо докучая, так же как его любимое радио «Relax FM». Важно иногда посматривать ему в лицо и проникновенно кивать, и тогда можно думать о чем угодно. Прекрасно! Именно это мне сейчас нужно. Я не особо расположен к беседе. Он бубнит про какие-то гонки и прочую автомобильную чушь, к которой я отношусь безо всякого интереса, но я изредка поддерживаю беседу, кивая головой и поглядывая в его сторону. Антон потрясающий.
Я отвлекаюсь от его лица и смотрю на дождь, который лупит по лобовому стеклу, на дворники, едва успевающие смахивать воду, на высокие бетонные развязки и мокнущих под дождем пешеходов. Представляю себя в этот момент на улице идущим против дождя и ветра, среди этого серого холодного бетона... Мне становится жутко холодно и страшно! Перевожу взгляд на Антона, который продолжает с упоением рассказывать про гонки. А ведь Потапович тоже человек. Я знаю его почти два года! Он мне близок. Встретил меня на своей машине!
Антон, можно я у тебя переночую сегодня?
Да конечно, братишка! Не переживай!.. Так вот, значит, этот парнишка уже давно гоняет, иногда он даже выступает за команду Газпрома...
— Классно.— Ну вот и славненько. Переночую сегодня у Потапа. А завтра утром меня ждет Испания! Сегодня презентация книг. Сосредоточусь на этом. Тем более что Олю сейчас увижу, снова, наверное, с кудрями, надувными шарами и плюшевыми медведями.
Выставка — это всегда нарядно. Сборище пишущих, читающих и продающих. Среди знакомых лиц из телевизора я вырезаю взглядом Листермана! Пока я разглядывал проводника провинциальных красавиц в мир роскоши, на горизонте нарисовалась Бузова. К моему удивлению, Оля пришла на презентацию без шаров. Она была в ярком летнем платье, в босоножках, которые я ей купил, с кудрями, конечно, воинственный раскрас на лице — одним словом, полный комплект для того, чтобы окружающие, глядя на нее, были счастливы.
Оля подошла ко мне и спокойно поцеловала. Никакой наигранной радости на лице, никаких сумасшедших объятий, просто подошла и поцеловала, будто мы старые приятели и к тому же виделись вчера.
Пока я беседовал с нашими редакторами, Оля пошла в наступление на Листермана:
Петя, привет.
Это чья такая цыпочка? — затараторил Листерман, указывая на меня.
Я вот его,— заигрывая, указала на меня Оля.
Как же ему повезло! Он владеет целым состоянием! У этого изумительного сокровища есть имя?
Да. Ольга.
Оленька, я заберу тебя в Париж!
Для начала можете мне свой автограф на книге поставить?
Ну конечно-конечно.
А можно побольше написать?
Для тебя все что угодно.
Петя склонился над своей книжечкой и что-то старательно выцарапывал на бумаге.
Спасибо огромное.
Пожалуйста.
Они обменялись еще парой слов, которые из-за шума толпы я не услышал, и она, осчастливленная, подошла ко мне.
Вот смотри, мне Листерман автограф оставил!
Что он тут написал? Так: «Ольге Бузовой от очкарика. Ты очень милая девочка. Если твой Роман будет дарить тебе мало цветов, то я тебя отправлю в Hollywood... к Брюсу Виллису. (Петя)». Ого! Он тебе даже номер телефона оставил?
Ты видишь, что написал? Если не будешь дарить цветы — «Заберу в Hollywood». Имей в виду!
Может, сразу полетишь? Мне показалось, что ты с ним флиртуешь.
Ну что ты, котеша! Я же тебя люблю.
Удивительно, но тебе это не мешает флиртовать! Телефон себе записала? А то смотри, потеряешь такую шикарную возможность познакомиться с олигархом.
Давай не будешь портить такой важный день.
Да уж для тебя он действительно важный.
Прекрати!
Как мало блондинке для счастья надо — телефон Пети Листермана! Ты в зеркало себя видела? Вся светишься от радости. Что, жизнь удалась?!
Ну что ты у меня такой ревнивый.
— Я не ревнивый, я адекватный. Пойдем, наш выход.
Презентация прошла нормально. Показали книги,
рассказали, продали полторы сотни первых экземпляров, все подписали. Поехали отмечать в кафе. По дороге не разговаривали. Уж слишком демонстративным мне показалось Олино заигрывание перед Листерма-ном. До вылета в Мадрид оставалось 9 часов.
Москва, пятница, яблоку упасть негде. Ресторан искали долго, но нашли. Сидели, ели и пили. Описывать нет смысла. Спустя час или полтора Оля поехала на поляну. Ей надо было дособирать вещи и приехать за мной к Потаповичу в 5 утра. Мы же остались отмечать выход в свет нашей второй и третьей книги.
До вылета 7 часов. Потапович позвонил какой-то своей подружке. Через полчаса она приехала. Милая несимпатичная девчонка. Наверно, думает, что он ее любит. Ее зовут Марина. Мы сели в машину и поехали к Антону.
До вылета 6 часов.
Сидим на кухне и пьем виски.
Роман. Ты, наверное, устал? Хочешь отдохнуть? Денек-то не из легких у тебя.
Антош, ты такой заботливый, спасибо! Да, действительно, пойду-ка я спать, а вы будьте спокойны, у меня есть беруши.
Ну что ты?! Я просто подумал, что ты сегодня с дороги и хочешь отдохнуть.— Антон, попытался захохотать, получилось как у Фантомаса: «Ха-ха-ха-ха».
Ладно, я пойду. Марин, надеюсь, тебе нравятся озорные шутки Антоши. Спокойной ночи.
Потапович, что-то пробурчал вслед, но я не расслышал.
Спокойно разделся, лег в кровать, подмял под себя подушку, укутался в одеяло так, чтобы чувствовать себя как в коконе, и начал было отходить ко сну, как неожиданно сильно чихнул! Да-да чихнул! Я удивился, но это повторилось еще раз, а потом еще и еще! После того как я чихнул раз пятнадцать, пришлось искать причину этого безобразия. В голову пришла мысль: у Антона есть его известная кошка — Чита. Она очень пушистая и, по всей видимости, оставила свою шерсть везде, где только можно! От одной мысли о Чите мне стало еще хуже. За несколько минут мои аллергические симптомы обострились до крайней степени! Еще через десять минут я стал похож на Бузову, у которой забрали плюшевого медведя: красные глаза, слезы, чих, кашль, сопли. Я, не стесняясь, вытирал все это великолепие пододеяльником, который выделил Антон. Мне было немного стремно, но ничего — пущай постирает! Все начинало раздражать: твердая кровать, тонкое одеяло, отсыревшее белье, шум проезжающих машин. Ко всему прочему добавился еще Потап, решивший переместиться со своей дамой из кухни в комнату! Между нами была тонкая шторка, делящая комнату на две части. Все слышно! Неудобно обламывать их, но как же мне сдерживаться? Чих — вещь непредсказуе¬мая и малоконтролируемая! Я утыкался в подушку и чихал прямо в нее! После мысли о том, что после меня на этой подушке будет спать Антон, мне стало немного веселее. Потап, не спеша, раздевал барышню. Я готов был его убить! Он все делает медленно, этот Антон Потапович! Уже бы раздел ее быстро и тхнул за пять минут, я бы потерпел. Чувствую, с его темпоритмом могу захлебнуться собственными соплями. Я слышал каждый шорох, а мое воображение, естественно, достраивало картину. Она протяжно сопела и сильно ч*окала. Иногда ее стон сменялся глубоким вздохом, а потом снова эти плямкающие звуки. Антон изредка издавал звук отплывающего парохода. Так продолжалось минут пять. Как хорошо она это делала! Умничка! Через мгновение звук стал поинтересней — будто леденец берут в рот и тут же выдергивают из него. Это Антон брал инициативу в свои руки. Он делал это в размеренном ритме, немного сопя. Смешной, так старался. Пауза, какое-то движение тел и через мгновение сильный немного наигранный стон, разрезавший сонливую пустоту. Начали. Блин, как сильно хотелось чихнуть! Шлепки ускорялись. В тон им нарастал ее стон. Я, так же в такт, рефлекторно набирал воздух в легкие и взрывался в подушку. Меня никто не замечал. Они поменяли позу. Снова раздался то же размеренный мужской сап. Так продолжалось минут пять! А-о-а-о-а-о-а-о-а-о-а-о-а-о-а-о... Твою мать, музыканты! Они могли хотя бы тональность изредка менять?! Мой истосковавшийся по сексу организм подсказывал Антону слова, которые могли скрасить его скучные аплодисменты: «Какой красивый анус, давай я тебе его растяну!» Да! Вот так бодается Тевтонский носорог! Ну или просто отлупил бы ее по заднице, чтобы ладошки на ягодицах на память остались, что-то вроде: «Тут был Потап». Но вот это их: «О-о-о-о, а-а-а-а» и скрип софы напоминало провинциальный оркестр. Он положил ее на спину, взял ноги, сильно развел и... Нет, я точно уже не усну!
Так сильно хотелось приоткрыть шторку и посмотреть, но как-то стыдно, даже не знаю почему. Я определенно очковал. Казалось, сейчас отдерну штору, ляпну что-нибудь типа: «Ребята! Я с вами!»
Невероятное любопытство все же брало верх. Рука, почти не подчиняясь мозгу, потянулась к шторке как раз в тот момент, когда Потапович взревел как лев, шлепая Марину ляжками по заднице все сильней и сильней. Как он рычал! Молодец! Я же больше терпеть не мог! По гортани побежал щекотливый позыв, в мозгу пронеслось: «Ща чихну»! Как раз в тот момент, когда к финальному реву Антона присоединился женский протяжный вопль. Я что есть мочи набрал воздух в легкие и не прикрываясь подушкой... ее тело трясло в конвульсиях, а Потап крепко сжимал ее тучные ягодицы в руках, откинув голову назад, и... А-а-а-а-а-апчхи! Одновременно с нами раздался звонок в дверь- «Динь-дон». Это произошло так синхронно, что я подумал: этот звук раздался от того, что Антон сильно сжал ее жопу.
Мы все заржали.
Просмеявшись, Антон нехотя пошел открывать дверь.
Я уставился в потолок и слушал тишину, как вдруг мне послышался звук поворачивающейся купольной камеры.
Я начал шарить глазами по углам в ожидании застать объектив, направленный в мою сторону, но ничего не нашел. Идиотизм какой-то, мне мерещится, что меня снимают! Минуту я метался по комнате, пытаясь успокоить вздыбленную плоть одной рукой и вытирая нос второй. Ощущение как после секса, бежишь в туалет за салфеткой, но вместо члена вытираешь нос! В это время Пота-пович дважды щелкнул дверным замком, и тут же все пространство заполнил писклявый Один голос:
Антошка, привет. Все еще спите?
Да, Оленька, мы спим.
А Ромка?
Думаю, что уже встал,— явно улыбаясь, сказал Антон и добавил театральной интонации, чтобы я слышал: — Пойду его разбужу.
Коте-е-е-еша! Я уже приехала. Просыпайся.
Привет,— буркнул я.
Ой ты мой сладенький. Такой заспанный, иди я тебя ч*окну. Я тут привезла тебе кое-какие вещички. Вот курточка легкая. Я смотрела прогноз погоды, в Мадриде сейчас днем тепло, а вот вечером холодает. Плавки твои взяла, маечку вот тебе купила, твоя косметичка, ты ее забыл.
Спасибо, любимая. Так приятно!
Правда?! Я заботливая?
Да, очень.
Все для тебя, мой котешенька. Давай поторапливайся, нас у подъезда ждет водитель. До вылета три часа, еще дорога.
Все, все. Я почти готов.
Антошка, ты что, с девушкой?
Нет, Оленька, с мальчиком.
А как же я?
Прости, но ты с лысым.
Оль, я уже собрался. Пойдем, нас ждет Испания с ее быками и Сальвадором Дали, без Антона Потаповича.
Я прочитала, еще надо обязательно посмотреть Саграда Фамилия!
Ну конечно, Оленька. Антош, пойдем по бокальчику выпьем перед отъездом.
Пошли.
Мы выпили, посидели на дорожку и двинулись.
Все, Антош, спасибо, что приютил, счастливо оставаться! — Я рвался на улицу, чтобы глотнуть свежего воздуха.
Пожалуйста. Если что, заходи,— расплывшись в улыбке, сказал Антон.
Да, кстати, котенок, я поговорила с Петей по поводу квартиры. Так что, как только мы прилетим, ты можешь пожить у него.
Хорошо.
Поживешь там, пока не найдешь квартиру.
Отлично! Спасибо.
Не за что, котеша.
Ну что, Антош, счастливо оставаться. Мариночка, ты была молодцом! Пока.
Пока, ребята.
Мы вышли, Антон закрыл за нами дверь.
Котеш, а почему ты сказал ей, что она была молодцом?
Она храпит.
Правда?
Еще как!
Мы вышли из квартиры, спустились, сели в синюю «четверку» и поехали в аэропорт.

 

 

 

 

 

1 июня



Дорога в аэропорт прошла незаметно — мы находились в предвкушении. Летели из «Шереметьево-2». Немного покорячились на досмотре багажа и уверенно направили свою тележку с двумя чемоданами в сторону 
«Фрайдис-кафе», чтобы выполнить ритуал, который стал уже для нас традицией. Сели за барную стойку, взяли по бокалу шампанского, неспешно подняли, посмотрели друг на друга, чокнулись:
За отличный отпуск!
Да, дорогая, за отличный отпуск! Моментом опустошили бокалы. Все. Отпуск начался.
Регистрация, таможенный контроль прошли без особых приключений. Посадка в самолет и вылет. Никто, кроме стюардесс, не подавал виду, что узнали. Спасибо огромное.
Летело всего десять человек, можно было смело развалиться на три кресла и поспать. Я, без зазрения совести, так и сделал. Здорово, что в салоне самолета нет кошки Потаповича! Проснулся только на посадке в Мадрид.
Получив багаж, мы решили проехаться до отеля в метро. Пожалуй, это единственный раз, когда мы сэкономили и не пожалели. Поезда нарядные, чистые, белые — просто прелесть. Ехать одно удовольствие.
Отель нашли без сложностей. Он был в центре, прямо у мадридского вокзала. Посмотрели номер. Понравился. Открыли бутылочку «Asti Martini», я налил Оле ее любимое шампанское в стакан, сам решил пить из бутылки.
— Отлично-то как! — Я отхлебнул прямо из горла.
Угу, здорово. Котеша, давай сейчас быстро все разложим, переоденемся, возьмем фотоаппарат и пойдем?
Давай.— Я с удовольствием сделал еще один глубокий глоток. Алкоголь быстро разошелся по телу, слегка осев в голове.— Суслешь, а может быть, мы, перед тем как выйдем, сделаем еще кое-что?
Что?
Иди на кроватку, я тебе прошепчу на ушко, а то вслух нельзя.
Ну, котеша...
Иди-иди ко мне.— Я потянул Олю к кровати.
Ну, Котеша! Мы не успеем!
Мы все успеем, а особенно самое главное!
Оля ощутимо сопротивлялась:
Я еще не все разложила.
Пойдем, я кое-что тебе расскажу про корриду... про то, как матадор закалывает бычка своим кинжалом.
Фу! Ну что ты такое несешь! — Оля продолжала выкладывать свои вещи из чемодана.
Хорошо, я скажу прямо. Я хочу тебя!
Здорово! — недовольно прокомментировала она.
Мы уже три с половиной года вместе, можно уже и без любезностей.
Не видишь, я занята! Мне надо разложить свои вещи по шкафам, сходить в душ, высушить волосы, сделать прическу, одеться.
Тебе не кажется, что это как-то стремно?
Что ты имеешь в виду?
Мы не виделись две недели, и у тебя нет ни малейшего желания заняться со мной сексом.
Что тут такого?
Да ничего. Ничего, Оля. Вспомни, как ты меня провожала, когда я уходил из «Дома»?
Как?
Да никак. Мы посидели вечером вместе, попялились в монитор ноутбука, смотря тупую комедию, и легли спать.
Ты знаешь по поводу «Дома». Там все снимают, и я не хочу, чтобы наш секс потом выкладывали в Интернете.
Удивительно, раньше тебя это мало смущало.
Раньше я не видела твое п*о с Берковой.
Ну хорошо, сейчас-то что не так?
Ты не видишь, я раскладываю вещи?!
Хорошую ты отговорку нашла. Мы не занимаемся сексом дома,"потому что не хотим, чтобы это появлялось в Интернете, мы не тхаемся на га-стролях, потому что ты по приезде повторяешь мне все то же самое, что говоришь сейчас: «Мне надо разложить вещи, мне надо принять душ, мне надо высушить волосы! Я устала! Я хочу спать!» Мне надоели эти отговорки. У нас с тобой секс даже не по праздникам! Он возникает в случае выполнения нескольких правил:
Нет камер.
Не надо выкладывать вещи.
Не надо в душ.
Не надо сушить волосы.
Не надо никуда собираться.
Ты не устала.
Ты не хочешь спать.
В радиусе километра нет твоей мамы! Тебе не кажется что это пи...ец!
Нет, мне так не кажется.— Она продолжала уп*о раскладывать вещи по полкам, пытаясь сохранить невозмутимость.
Ты ведь так сильно меня любишь?! Ты так много раз это говорила! А как же заниматься любовью? Оль? Бессмыслица получается. Ты меня любишь, но заниматься любовью не хочешь.
Это не то же самое.
Да нет, дорогуша, это как раз то же самое. Это, если хочешь, одно и то же!
Ты можешь не портить хотя бы этот отпуск?
А ты можешь сделать хотя бы этот отпуск сексуальным? Или мы снова превратим отпуск в фотоохоту за достопримечательностями? Ты вспомни, когда секс проходил по твоей инициативе? Ты что, думаешь, меня устраивает наша сексуальная жизнь?! Ты помнишь, когда последний раз делала мне минет?
Тебе? Нет!
Давай пошути еще так же, и я догадаюсь, как у тебя появилась рубрика в «Утро на ТНТ».
Ты не мог бы заткнуться?
Мог бы, но эти разговоры возникают у нас довольно часто, к моему сожалению. Предупреждаю тебя в последний раз: я молодой мужчина и мне секс необходим. Если ты между «заняться сексом» и «разложить вещи» выбираешь «разложить вещи», мне очень жаль. Мне обидно, неприятно и, более того, непонятно. Каждый раз в такие моменты я все больше и больше думаю о том, что однажды не сдержусь. Зря ты думаешь, что ты одна на свете красавица неписаная, можешь себя вести как тебе хочется, и я от тебя никуда не денусь. Найдется та, кто будет отвечать моим желаниям, и мне не придется просить любви. Надеюсь, ты меня услышала. Можешь раскладывать свои вещи дальше, смотри, ещеижутерии сколько осталось. Не забудь номер украсить, а то что-то непохоже на Новый год. Я пошел вниз, выпью кофе. Как разложишь, спускайся.
Я спустился в бар. Взял чашку крепкого кофе. Устроился поуютнее за столиком и погрузился в размышления. Подумать было о чем. Только я сосредоточился, как ко мне подошла молодая пара. В том, что они русские, я даже не сомневался. Русских видно сразу.
Привет,— достаточно спокойно сказала женщина.
Здравствуйте,— как можно более официально ответил я (мало ли что).
Мы, по-моему, летели с вами одним рейсом. -Да.
Вы тоже остановились в «Rafael Atocha»! Здорово.
Наверно.
— Да нет, хороший отель, и расположение у него классное, до метро пара минут. Вокзал «Аточа» в минуте ходьбы. А вы тут отдыхать решили?
— Нет, мы тут на два дня, а потом летим в Барселону,— неохотно отвечал я. Пока эта женщина рассказывала мне про чудесное местоположение отеля и про то, как она рада, что вернулась в этот отель снова, меня так и подмывало ей сказать: «Вы знаете, мне только что не дала моя девушка, которую я не видел две недели! Я думаю, может, у нее кто-то появился и тхает ее похлеще, чем я? Может быть, она просто капризничает или разлюбила, судя по «обилию» секса? Или продолжает встречаться со мной, так как участвует в телепроекте, где надо строить любовь, чтобы выиграть дом,— вот она и строит, как может, несмотря на все заявления о любви высшей пробы! Версий, тетя, у меня превеликое множество, а вы мне тут, твою мать, со своими «Аточами» и вокзалами! К тому же, уважаемая, я не первый год замужем: вы присели мне на уши, потому как вам нужен автограф или фото. Такая долгая прелюдия в вашем исполнении может означать несколько вещей: либо вы женщина достаточно тактичная, узнали и пытаетесь просто завести контакт, а фотографироваться будем в последний момент или вообще не будем, либо вам просто приятно поболтать с русским в чужой стране. Вторая версия мне кажется утопией. Есть еще несколько вариантов, которые на злобу дня лезут в голову: вы с мужем — пара свингеров. Вам хочется разнообразия в сексе, а мне, какое совпадение, тупо тха. Вот мы и встретились! Давайте расцелуемся! Я могу, как в порнушке, пожарить вас в запасную дырочку. Могу просто потхать, а муж на это посмотрит. На фоне моего сексуального голода все варианты хороши!»
Оля к моменту моего выхода из комнаты уже разложила все, что только можно! 10—15 минут у нее уйдет на душ, одеться минут 10, голову, я думаю, она мыть не будет, это слишком долго. Итого 20—25 минут! То есть как раз сейчас она должна появиться! После моей тирады в номере увидит меня мило беседующим с приятной женщиной, приревнует, все мною сказанное наконец-то дойдет до ее белобрысой башки! Дела с сексом наладятся!
— Так что вы тут делаете? — решил перетянуть инициативу на себя,
— Сейчас же Кубок Европы по баскетболу! Мой муж очень хотел попасть, вот мы тут.
— Ух ты, здорово! Как наши?
— Отлично выступают. Уже выиграли одну игру.
— Надеюсь, станут чемпионами! А кто основные соперники?
-Испанцы.
-Наши надерут им задницу! Я уверен. Испанцы не очень сильны в баскетболе.— Теперь я старался максимально долго удержать эту пару около себя. Кстати, женщина была очень хорошенькая: густые темные волосы, ухоженная, пахнет дорого, хорошо одета. Думаю, что по всем этим баскетболам ее таскает муж, а будь ее воля, она бы с удовольствием скоротала время в местных бутиках с золотой кредиткой наедине... Оля вышла из лифта! Отлично! Делаем вид, что я ее не вижу, и продолжаю мило-премило общаться с чудесной женщиной.— Так вы уже достали билеты на матч?
— Нет, сейчас пойдем. Вообще с билетами напряженка. Они были распроданы еще задолго до начала игр. Как достать, не знаем, но постараемся.
— А после матчей куда собираетесь?
— Полазаем по городу, а потом поедем в провинцию.
Тут ведь очень красивые города вокруг Мадрида: Эско-риаль, Алкала де Энарес, Пардо, Аранх*ес, Чинчон. Там очень красиво. Сидеть в отеле точно не будем.
Оля кокетливо защебетала с мальчиком на ресепшене. Думает, что я на это клюну? Бред! Зато представляю, что она там себе фантазирует о нашем разговоре! Наверно, уже от любопытства и ревности глаза на затылке прорезались. Да, точно! Вот сейчас будто случайно посмотрела в мою сторону. Забавно. Женщина удивительное существо, она может и не любить, даже ненавидеть своего мужчину, может его считать непутевым, но, если увидит, что ее нелюбимый кому-то симпатичен, она будет готова на все, лишь бы не уступить сопернице! Учитывая сколько Оля требует к себе внимания и слов восхищения, для нее это будет просто пинок под зад... Идет сюда! Моя взяла!
Мы тоже не любим сидеть на месте, но в провинции, наверное, не поедем, времени мало. Будем детально изучать Мадрид...
Котенок, пошли.
Познакомься, это ... Ой, а как вас зовут, я даже не поинтересовался... Простите...
Я Ирина.
А я Владимир.
Очень приятно. Я Рома, а это моя девушка Оля.
Взаимно.
Ну что, мы пойдем, приятных вам впечатлений о чемпионате! Пусть наши победят!
Вам приятного знакомства с Мадридом и Барселоной!
Ты что-то долго с ними общался,— сквозь зубы процедила Оля^
Не переживай, они не поклонники «Д2». Отличные ребята, приехали на Кубок Европы по баскетболу. Тебе не интересно, как там наши выступают?
Мне кажется, мы в Мадрид не для этого прилетели.
Ну как же, давай обязательно сходим! — Я знал, что это может ее раздражать.
Ром, какой баскетбол?
Да обычный! Там же наши! Ты что, не любишь баскетбол? Там красивые мальчики, тебе понравятся, они высокие, не то что некоторые..
Вот именно. С чего начнем?
Наверно, с покупки билетов!
Никакого баскетбола! — Оля очевидно не могла успокоиться.
Хорошо, тогда сходим на соревнования по пинг-понгу!
Может быть, посмотрим карту? — Она бесилась.— Я все подробно узнала. Тут, оказывается, все очень близко. Старый город вокруг Плаза Майор...
— Плаза — это площадь?
-Да.
Пуэрто-дель-Соль — примечательна тем, что мадридцы на ней отмечают Новый год, и от нее отходят десять улиц. Там же стоит медведь, поедающий ежевику,— символ города.
Вот-вот, медведь... там точно будут билеты на пинг-понг!
Какой еще пинг-понг?!
Точно! Какой пинг-понг? На баскетбол!
Ты голодный? — умоляюще спросила она.
Очень.
Я предлагаю начать знакомство с Испанией в каком-то типичном испанском ресторанчике, а уж потом Соль, и Майор, и медведь с ежевикой.
Ну давай.
Я тут неподалеку видела кафе. По-моему, типично испанское.
Пойдем, но потом обязательно на футбол!
На какой футбол?
Точно! На баскетбол!
Первый день выдался богатым на впечатления. От небольшого скандальчика сильно разыгрался аппетит. И надо было срочно что-то съесть. Идти до кафе было недолго, и мы уже через две минуты оказались на месте. Типичная мадридская забегаловка, в которую люди из офисов собираются на обед или, как тут говорят, сиесту. В Москве мы бы постеснялись заходить в подобное заведение. Тут никто нас не знает, и можно не заботить¬ся о том, в каких местах лучше не появляться.
Особенности бросались сразу. Алюминиевые столики были покрыты оранжевыми бумажными скатертями. Мечущийся между ними престарелый официант увидел наш голодный взгляд, моментально скомкал скатерть с пустого стола и застелил его чистой. Старичок показал рукой на стул: мол, присаживайтесь. Мы сели. Официант, или, точнее, дед в фартуке, делал все быстро и четко: оторвал бумажную скатерть от большого перфорированного рулона, расстелил ее, замял уголки, чтобы не сдуло ветром, и тут же исчез, оставив на столе меню. Открыв его, мы удивились. Все было на испанском.
Excuse me,— подняла руку вверх Оля, привлекая его внимание. Дед отреагировал незамедлительно, двинулся к нам, а между делом успел обслужить еще пять столиков.
Do you have menu on English? — деловито спросила Оля.
Senora? — переспросил он, наклонившись к Оле поближе. Его лицо выразило полное непонимание. Мне показалось, что он удивился больше не тому, что в этот офис-фастфуд зашли иностранцы, а тому, что они не говорят по-испански. Дед вовсе не был смущен тем, что не понимает,— наоборот, он был вполне гармоничен и с уверенностью продолжал говорить на своем родном языке. Минут пять мы пытались наладить контакт, он принес несколько версий меню, правда, все на испанском, но так ничего не вышло. Оля начала нервничать. Она впервые столкнулась с ситуацией, когда ее по-английски не понимают.
Как это так! — возмущенно жаловалась она мне.— Я чисто и хорошо говорю на английском, почему меня не понимают?! Что это такое! Какая это наглость! Английский должны знать все!
Я начал хихикать. Меня забавляли ее попытки сделать заказ, но официант не понимал ровным счетом ни хрена! Тогда Оля, уже почти в агонии, встала и громко, что есть силы, спросила: «Excuse me somebody speak on English?!»
Какой-то парень, сидевший через столик от нас, кивнул головой. Оля была спасена. Она подошла к нему и начала быстро тараторить на английском, высказывая свое негодование. Испанец явно не понимал ее, но делал озабоченный вид и кивал головой в такт ее мольбам. После пяти минут бузовской тирады молодой человек, глядя в меню, попытался ей объяснить, что тут за блюда. Картина была потрясающая, я даже фотографировал: за столиком сидит мужик и объясняет блондинке на английском с испанским произношением, что написано в меню, Оля лишь иногда моргала и сильно напоминала курицу, смотрящую на космический корабль. Напротив них стоял официант-дед и тоже внимательно слушал, когда слышал английские слова — пропускал, испанские — кивал. Оля смотрела то на официанта, то на вызвавшегося переводчика, как на идиотов, и начинала бесится.
Мне кажется, что они просто стебутся,— возмущалась Бузова, иногда посматривая на меня. Между тем я посмотрел на доску, вывешенную у входа в кафе, и понял, что тут все очень просто.
Оль, Оля, Оль... я все понял... иди сюда.— Она резко подошла ко мне.
Все, пошли отсюда! Что это за отстой! Нет меню на английском!
Ну ты же хотела типичный испанский ресторанчик? Вот он.
Пошли отсюда, что ты сидишь?! Ты что, не видишь, они надо мной издевались!
Да успоко-о-о-ойся, я уже все понял. Смотри, на этой доске мелом написаны блюда дня. Поскольку это обычная забегаловка, я предположил, что это типа бизнес-ланч. До первой черты все супы, можешь из них выбрать один, до второй черты вторые блюда, под жирной чертой цена 9 евро. Все. Мы сейчас наудачу выбираем один из пяти супов, потом одно из пяти вторых блюд. Только чур берем разное: то, что беру я, ты не берешь, и наоборот. Вот и все. Вероятность нормального обеда достаточно велика. Тем более посмотри на столы, что в тарелках у испанцев? Посмотри-посмотри. Видишь, у них одно и то же. Вот эти маленькие рыбки, похожие на кильку в кляре с картошкой фри, и мясная отбивная тоже с картошкой. Ну и тарелка супа. Так что зря ты нервы тратишь. Садись, смотри, выбирай, ща будем тыкать. Подошел измученный нами официант, но виду не подавал. На этот раз инициативу на себя взял я. На чистом и великом русском языке я начал ему говорить:
Значит, так, дружище, я буду вот этот ваш зуп гас-пачо (я как видел, так и читал).
О! Гаспачо! — Официант заметно оживился, услышав знакомое слово, и одобрительно кивнул.
И вот это,— ткнул я во вторую часть меню.
And me...— начала снова на английском Оля.
Оль, говори с ним по-русски. Он так больше понимает.
Я буду вот этот... Зуппо... э-э-э...
Пальцем тыкни!
Вот этот! И еще вот это! — Официант одобрительно закивал и исчез в дверях.— Котенок, такой отстой! Куда мы пришли?
Ты ничего не понимаешь. Наоборот, круто, попробуем сейчас как раз то, что чаще всего едят испанцы. Ты же хотела типичную кухню, так вот она. Посмотри, тут ни одного иностранца, кроме нас.
Да, одни мы, идиоты, пришли в этот отстой.
Зато я давно так не смеялся.
Уже через минуту мне принесли мой суп. Он был подозрительного густого оранжевого цвета. Я осторожно помешал ложкой, подумал, что не ошибся в выборе, и смело зачерпнул. Каково было мое удивление, когда, несмотря на жару, я ощутил во рту приятную прохладу! Суп был холодный, кисловатый, отдаленно похожий на перетертую окрошку, но только с помидорами и с чем-то еще. Непривычный вкус, но мне понравилось, и я зачерпнул второй раз. Оле принесли какую-то хрень. В ее тарелке среди жирных разводов плавали какие-то хлопья, и вид у супа был не очень аппетитный. Я так подумал про себя, а вслух сказал:
О, какой у тебя вкусный супчик, горячий! Может, поменяемся, а то у меня отстой какой-то.
Нет.
Ну и ладно,— сказал я и с аппетитом зачерпнул третий раз. Оля сделала то же самое.
У меня, по-моему, какая-то фигня.— Скривила она гримасу и с трудом проглотила первую ложку.— Такой жирный... бе.
А у меня какая гадость! Просто отстой! Отвратительно! — приговаривал я, отправляя ложку за ложкой в рот свое оранжевое месиво.
Котенок! По-моему, у тебя что-то вкусненькое!
Нет-нет. У меня полный отстой.
Дай попробовать.
Только ложечку.
Хорошо.— Я зачерпнул оранжевой жижи и отправил ее в рот Оле.
Ммм, как вкусно! Котеша, можно еще ложечку?
Только одну, не больше.— В общем, так мы познакомились с гаспачо.
Второе у меня тоже оказалось более удачным. Эти маленькие рыбки — анчоусы. Приготовленные во фритюре с кляром, они были весьма неплохи. Оле принесли мясо. Мы попробовали друг у друга. Допили свое красное вино и отправились по составленному ею маршруту. Остаток дня прошел в погоне за достопримечательностями и фотографической лихорадке. Оля, как обезьянка, позировала у каждого здания, забегаловки, улочки, памятника, храма. Я все это снимал. Она все время ссылалась на маму, которая наказала ей впитать атмосферу города. И вот Оля послушно впитывала.

Оставьте Ваш комментарий...

________________________________________________________________





Это тоже интересно, прочтите...

загрузка...




Яндекс.Метрика